Авторизация

Labirint-Shop.ru - ваш проводник по лабиринту книг
Rambler's Top100
Принцесса Звёздного престола
01.03.2009
ГЛАВА ПЕРВАЯ

ПРОБУЖДЕНИЕ 

  Замусоренный подвал гэобразной формы какого-то древнего и очень обветшалого здания. Мне прекрасно видна одна часть подвала, освещённая несколькими древними электролампами, и очень плохо другая, озарённая лишь отбивающимся светом из первой. Но в конце полутёмной части хорошо просматривается мощная стена из бетона, тупикующая подвал.
  Идёт репетиция. Я должен играть на доске с рёбрами. Мой друг, огромный гигант, терпеливо объясняет мне, что надо вести трещотку по доске плавно, без резких рывков. Следя за его лапищей, в которой мой музыкальный инструмент смотрится как спички, я вдруг с гордостью подумал: "А ведь я сильней его!" А вслух спросил:
- Помнишь, как я тебе руку сломал?
Гарольд (именно в этот момент его имя всплыло поплавком в океане моей замутнённой памяти) уронил то, что держал и, не шевелясь, уставился на меня своими добрыми глазищами. Ещё трое, находящиеся тут же, перестали возиться со своими инструментами и замерли. Даже показалось, что перестали дышать. Их я тоже знал, но в моём мозгу что-то щёлкало и трещало и как-то совсем не хотелось напрягаться по поводу их имён. В голову пришла следующая мысль: "Что это мы тут делаем?" Я глянул на единственную лестницу из металла, почти всего изъеденного ржавчиной. Она наклонно уходила куда-то вверх по торцевой стене освещенной части подвала. Пришлось удивиться:
- Здесь что: всего один выход?
У Гарри в глазах почему-то заблестели слёзы и трясущимися губами он промямлил:
- А ч-что, надо б-больше?

  Возмущённый подобной глупостью я покрутил пальцем возле виска. 
  - Ты чего, совсем мозгами поехал? - потом мне стало весело. - Видно мало над тобой издевался наш капрал, обучающий маскировке пиная тебя по заднице во всех местах, где бы ты ни прятался! 
  Вместо того, что бы сделать обиженный вид, как было почти всегда раньше (раньше?!) гигант радостно заулыбался и смешно закивал головой: 
  - Да, да, конечно! Да! Да, да, да! 
  Я хмыкнул и похлопал его по плечу: 
  - Вижу, голубчик, что прожитые годы явно не прибавляют тебе ума! 
  - Конечно! - сразу же согласился Гарольд и, тяжко вздохнув, добавил: - Особенно последние полтора.... - потом, снова оживившись, схватил меня за руки. - Ты вспомнил, как тебя зовут? - в его словах было столько радости и надежды, что мне стало не по себе. 
  Как это так?! Я, Тантоитан Парадорский, лучший выпускник восьмого, секретного корпуса, главный координатор по спецзаданиям, герой Хаитанских событий. Обо мне ходят легенды и меня (хочется в это верить!) любит сама принцесса! И не помню своего имени?!!! 
  Величественно усмехнувшись и, зная, что Гарри прощает мне всё, хамовато спросил: 
  - Ты на что намекаешь, толстая твоя харя? 
  Бывало раньше, когда особенно его хотел поддеть, я называл Гарольда или куском сала, или огромным, толстым ломтем мяса. В ответ он долго напрягал мышцы и показывал мускулы, пытаясь доказать свою накачанность. Я при этом хихикал и щипал его за кожу, демонстрируя якобы "свисающие жирные" складки. За подобные шутки Гарри мог оглушить кого угодно, и никто не осмеливался совершить нечто подобное. Были, правда, и идиоты. Как-то трое амбалов, из шестого корпуса, решили тоже над ним посмеяться. Ошибочно рассчитывая на свою силёнку и бойцовские знания. В результате, все трое, на пару месяцев перешли в категорию инвалидов разной степени. 
  Естественно, если бы я расслабился, а Гарольд этим бы воспользовался, мне тоже могло не поздоровиться. Но я ведь никогда не расслабляюсь. Да и Гарри, после того как я насколько раз спас ему жизнь, вытащив из почти безвыходных ситуаций, давно относится ко мне как к родному брату. И это - как минимум. 
  Сейчас же он вообще обрадовался оскорблениям от моего имени, даже счастливо заулыбался. Что, вообще-то, было очень странно. 
  - Да я ни на что не намекаю. Только и того, что полтора года назад ты потерял свою память и превратился в полного идиота. И всё это время пускал слюни, дико смеялся, а поначалу, - Гарри сокрушённо помотал головой, - Даже под себя мочился. А нам приходилось с тобой нянчится, кормить, спасать от невесть знает кого и чего. И в тоже время пытаться вылечить тебя от неизвестно какой болезни. Ты нас не узнавал, и всё это время приходилось водить тебя за ручку. Хуже малолетнего ребёнка! Короче: полный дебил. 
  Снисходительно улыбаясь в начале его рассказа, к концу я почувствовал, как моё лицо перекашивается от ужаса. Я сразу поверил каждому его слову. И, прежде чем спросить, мне пришлось хорошенько прокашляться от горчащей сухости: 
  - Какой сейчас день и год? 
  - Двадцать третье июня три тысячи шестьсот первого года. 
  - Но я ведь отчётливо помню, - в отчаянии вскрикнул я, - Что вчера было тридцатое декабря три тысячи пяться девяносто девятого года! Я стоял на балконе, в северной части дворца и ждал принцессу. Мы с ней хотели обговорить встречу Нового года. Я даже услышал её шаги сзади (ты ведь знаешь, как она любит подкрадываться ко мне, надеясь застать врасплох?) и решил продлить ей невинное удовольствие - не стал оборачиваться. Пусть думает, что ей удалось подойти ко мне беззвучно. 
  После моих слов Гарри с бешеной злостью саданул по железному столику, стоящему рядом. Пострадали оба: столик прогнулся и загудел (вероятно, от возмущения), а мой друг завыл по-волчьи (может от боли, так как сомневаюсь, что он стал садомазохистом). 
  - Ублюдочная стерва! - прошипел он вполголоса. 
  Я даже опешил: 
  - Ты это про кого?! 
  - Да про твою "милую" принцессу! - но, видя, что глаза мои опасно заблестели, отступил на два шага назад и, потирая ушибленную руку, стал быстро тараторить: - Ну, сам посуди: она последняя, кто тебя видел перед твоим беспамятством; она первая кто огласил тебя предателем; и только она могла всё это устроить. 
  - Ничего не понимаю..., - у меня как-то странно заболела тыльная часть головы, и я обхватил её руками. - Ведь она же меня любит? 
  Гарольд оглянулся вокруг, как бы ища поддержки у окружающих нас товарищей. Те смотрели на нас сочувственно и с какой-то отрешённостью. Потом, глубоко вздохнув, сказал притихшим голосом: 
  - Она же тебя и ищет по всей галактике.... 
  - Зачем? - во мне затеплилась какая-то надежда. 
  - ...Для того, что бы казнить на Треунторе 
  Меня даже затошнило и стало плохо, плохо. Смертные казни давно, лет четыреста, как отменили. Оставили только самую жуткую, для самых мерз-ких и страшных преступников. Казни эти снимали во всех подробностях и показывали всем желающим в специальных кинозалах и, в обязательном порядке, во всех местах заключения. И только сам просмотр так влиял на психику человека, что редко кто, мог досмотреть всё до конца. Было много случаев частичного и даже полного помешательства. 
  Губы мои предательски дрожали, когда я спросил: 
  - И за что же мне оказана такая большая честь? 
  Гарри, смотря мне прямо в глаза, стал перечислять: 
  - За то, что ты сотрудничал с Моусом, взорвал и уничтожил огромную часть Всегалактического блока памяти, и самое кощунственное..., - он сглотнул слюну, - ...Убил императора со всей его личной охраной и пытался уничтожить принцессу. 
  По моей спине потекли струйки холодного пота, а лоб покрылся горячей испариной. Я оторопело замотал головой и переспросил: 
  - Убил императора?!! И хотел... принцессу?!!! 
  - Да! 
  - Но я не мог этого сделать, я этого не делал! - я опять сжал голову руками, пытаясь спасти её от взрывной боли, бьющей прямо по мозгам. - Да и не реально всё это! Не-посильно это сделать одному! Не мог я этого всего натворить! 
  - Ты?! Не мог?! - Гарольд не отводил от меня взгляда. Весь его вид был вопросительным ожиданием и я, подавив гнев, задумался. 
  А ведь и, правда. Если кому и под силу было натворить нечто подобное на Оилтоне, то только мне. Я был вхож везде, мне все доверяли, я знал всё (ну, или почти всё) и я сумел бы всё это устроить. Если бы, конечно, захотел! Но это же был полный абсурд! 
  - А ты...? - я быстро огляделся вокруг. - А вы, всему этому верите? 
  Гарольд опустил уголки губ вниз, поднял брови, от чего его лоб покрылся глубокими морщинами и, еле заметно, двинул подбородком в разные стороны. Эта мимика у него означала крайнюю степень сомнения и нерешительности. Значит, были некие обстоятельства и в мою пользу! Осталось только выяснить: какие. И я это выясню! 
  У меня была одна привычка с самого детства. Перед тем, как начать действовать и командовать окружающими, я ногтем большого пальца щёлкал себя по нижним зубам. Это всегда служило сигналом для остальных: полная дисциплина и повышенное внимание! Звонко щёлкнув ногтём по зубу, я скомандовал: 
  - Значит так...! 
  - Ого! - удивился Гарри. - Ты это сделал впервые за полтора года. Всё это время я здесь командую. 
  Я ощерился злобной и страшной улыбкой, которую не боялись лишь несколько человек. Ну, и Гарри тоже. 
  - Не оправдывайся, я тебя уже простил! - и продолжил с нажимом в голосе: - Значит так! Подробно, без излишеств, расскажи: как и в какой последовательности, всё это произошло. 
  Мой друг, притворно вытянувшись в струнку и вытаращив глаза, стал докладывать: 
  - В 16:00, 30-го декабря, 3599-го года, как только стемнело, во дворце одновременно произошло два взрыва: на распределительной станции основного и резервного электроосвещения и в здании Блока памяти. В ту же минуту были взорваны пять из восьми отражателей на орбите, освещающих ночную сторону планеты.... 
  - О-го-го...! 
  - ....В Блоке вспыхнул сильный пожар. Там не было всё уничтожено только благодаря особым, новейшим, недавно поставленным переборкам. Те автоматически сработали и не дали взорваться остальным термитным бомбам, расположенным почти во всех отсеках. Началась паника, Принцесса, в сопровождении охраны, выскочила на площадь и по ней, из парка была открыта стрельба из игломёта. Половина гвардейцев, её охранявших, сразу же погибла. Двумя иглами была ранена и она сама: в ногу и плечо...(при этих словах у меня всё сжалось ниже живота, и сердце заныло от боли) -...Спасли принцессу лишь тела ближайших телохранителей. Они были изорваны иглами буквально в клочья. Ответный огонь заставил скрыться нападавшего, который спрыгнул в служебный тоннель и на мини-ролле помчался в сторону космопорта. На запоре одного из блоков он столкнулся с нарядом, заступившем на пост по тревоге. Это были три гвардейца и офицер охраны. Они то и узнали тебя, но даже не посмели заподозрить в организованном на поверхности перевороте. Ты дал команду немедленно открыть запор и, когда они это сделали, выхватил игломёт и стал стрелять на сверхрежиме. Один гвардеец погиб, а остальных чудом спасла открывшаяся створка блокировки прохода. Они то и подняли тревогу по твоему поводу. Стали ловить уже конкретно тебя. Но ты, - Гарри прищурил глаза и почесал нос указательным пальцем, - Или тот, кого за тебя приняли, успел выпрыгнуть из вспомогательной шахты и вскочить в одно из сублиатомных суден, которое стояло на отстое и было готово пойти в ближайшее время на переплавку. На удивление всем, у этого "корыта" оказались нейтронно-кварцевые двигатели и оно тут же, стартовало на полном форсаже. 
  - И что, им удалось уйти? - я не мог сдержать скепсиса. 
  - Да в том то и дело, что нет. Никто не поймёт, на что они надеялись. Корабль был уничтожен ещё в верхних слоях атмосферы, первым же залпом оборонительных орудий, И разлетелся, так сказать, в пух и прах. 
  - Значит, меня считают мёртвым? - не понял я. 
  - Выслушай всё до конца, а потом спрашивай! - хмыкнул Гарри. - Во время погони за тобой выяснилось, что император и вся его охрана уничтожена всё из того же игломёта 
  - Да что ты всё акцентируешь моё внимание на этом оружии?! - вспылил я. - В конце концов, не я один имел право на его ношение. 
  - Конечно! - согласился Гарри. - Кроме тебя, его во дворце носили лишь три человека. Сам император (а об его участи ты уже знаешь) начальник дворцовой стражи и министр внутренних дел. Но последние двое тоже, увы, были убиты иглами. Что интересно: в спальне покойного императора. И все три игломёта были наёдены на телах их владельцев. А твой - в шахте, выходящей на поле космодрома. Естественно, с твоими отпечатками и с изрядно оскудевшим магазином. 
  Покойного министра я всегда страшно недолюбливал, хотя никак не мог найти причину своей к нему антипатии. Но сейчас мне стало и его жалко. И он стал жертвой какого-то немыслимого заговора, в котором главную роль, по всеобщему мнению, играю почему-то я. 
  Но то, что погиб Серджио?! Это было очень странно! Начальник дворцовой стражи по праву считался одним из лучших воинов современности. Даже я, со всей своей силой, умением и ловкостью (и нескромным самомнением) в сражении с Серджио поставил бы на его победу. Процентов на шестьдесят.... Ну может шестьдесят пять. Завалить такого бойца! Да ещё в спальне! И при оружии! Как же он так расслабился? Как допустил? А я? Я тут же вспомнил, что нахожусь не в лучшем положении. 
  Тем временем рассказ продолжался: 
  - После этого для всех настали трудные времена. Принцесса с почерневшим от горя и ненависти лицом, не обращая внимания на свои ранения, заставила перевернуть всё вверх дном. Ну, по крайней мере, в самой столице. И на одной из твоих старых квартир, в стене, нашли зашифрованную дискету. И после титанических усилий по расшифровке прочитали данные тебе инструкции. И не кем-нибудь, а самим Моусом. С той же дискеты выяснили, что в момент твоего бегства на судне с космодрома, должна была совершиться ещё одна теракция. А именно: должен был выведен из строя главный компь-ютер оборон-ных орудий. Это бы позволило тебе уйти в космос и успеть сделать лунманский прыжок. Тогда тебя, возможно, не настиг бы никто. Но когда провели тщательнейшее расследование, выяснилось, что компьютер никто и не собирался взрывать. Сказано это тебе было лишь с одной целью - уничтожить главного виновника. Тем самым, рубая все концы. Вроде бы - дело ясное. Ты своё отработал и тебя убрали. Но принцесса всё равно этому не поверила. Она аргументировала это тем, что слишком хорошо тебя знает. Ты мол, не был настолько наивен, что бы убегать на каком-то корыте, прекрасно зная, что за атмосферой тебя бы сожгли или спутниковые лазеры, или расстреляли боевые корабли императорской Армады. Вдобавок она, в приступах гнева, стучала себя кулаком по груди и кричала: "Я чувствую, что этот предатель живой, нутром чувствую!" Поэтому поиски твои продолжаются, тебя заочно судили и приговорили... сам уже, знаешь к чему. 
  Гарри замолчал и облизал пересохшие губы. Но, видя, что я играю скулами и смотрю на него непонимающим взглядом, понял, что надо продолжать излагать события дальше. 
  - Нас всех, кто был с тобой близок и находился под твоим командованием, освободили от службы и целыми днями проводили пренуднейшие допросы с пристрастием. Даже допрашивали под воздействием домутила. Продолжалось это больше месяца. А потом нас уволили, вернее, попросту вышвырнули на улицу. На нас поставили несмываемые клейма людей скомпрометировавшими себя знакомством с самым большим преступником в истории человечества. Что нам оставалось делать? Собрались вместе и попробовали наняться в другие системы, куда-нибудь по-дальше. Но ты ведь знаешь, как это трудно сделать без бумаг о своём безукоризненном прошлом. Мы стали падать, в буквальном смысле слова, на дно. Поселились в городишке Манмоут, ну это там где ремонтируют торговые крейсеры, в каком-то заброшенном домишке. И по очереди ходили по городу, поднанимаясь к разным торгашам, копя деньжата на дальнее странствие. И каково же было наше удивление, когда однажды ночью нас всех разбудил Малыш, с криками во-рвавшийся в нашу "скромную" спальню: "Вставайте, вставайте! Я только что видел Тантоитана!" 
  Я огляделся по сторонам. 
  - А кстати, где он? 
  - Несёт вахту наверху! - видя, что я поощрительно улыбнулся, пробурчал: - Ты что, нас совсем за школьников принимаешь? - потом продолжил: - Он и Алоис тебя нашли возле каких-то мусорных баков. Они на тебя наткнулись, когда ты жевал какие-то пищевые отходы. Узнали тебя сразу, хоть и с некоторыми сомнениями и спорами. Но до того были шокированы твоим видом и поведением, что не знали, как поступить. Может, ты сам не хочешь идти с кем-либо на контакт? Может, скрываешься подобным образом? Оставив Алоиса наблюдать за тобой, Малыш рванул за нами. Мы все вскочили и через короткое время сами лицезрели твоё невероятное превращение. Зрелище, я тебе скажу, было не из приятных. Всклоченные волосы, в которых чего и кого только не было, трёхмесячная борода, в которой копошились не то черви, не то их личинки. Всё это обрамляло худющее лицо с торчащим носом. На теле висели немыслимые лохмотья, кишащие таким же немыслимым количеством различных насекомых. Взгляд у тебя отсутствовал. Виднелись только белки с застывшими зрачками, в которые было больно смотреть. Мы за пол часа провели тщательнейший осмотр местности и только когда убедились, что за тобой никто не следит и совершенно не замечает, попытались привлечь твоё внимание. И сразу поняли: ты невменяем. Пришлось там же тебя раздеть, помыть, продезинфицировать и одеть в свежую одежду. Ты выглядел живым трупом: ни на что не реагировал, никого не видел, никого не слышал. Единственное, что тебе работало - это чувство голода. Ты ел всё, что пахло пищей. Да оно и понятно. Глядя на тебя, создавалось впечатление, что ты не ел все три месяца, которые мы не виделись. Одни кости и кожа.... Ну, и дырки на теле от уколов. 
  Я стал рассматривать свои руки. 
  - Ну, сейчас то уже ничего не видно. Мы тебя кормим и лелеем всё это время лучше, чем самих себя вместе взятых. А что самое дивное, так это то, - Гарри с завистью меня похлопал по бицепсу, - Что твои мускулы восстано-вились до прежнего состояния. А ведь ты не бегаешь, не плаваешь, не трени-руешься, ходишь всё время как сомнамбула. Когда надо убегать, я беру тебя на руки или вскидываю на плечо, как мешок с картошкой. Мы никак не можем понять: как восстановился твой организм. Я имею ввиду, физически. Потому что умственно - это наша заслуга. Да, кстати! Выпей-ка, голубчик, лекарства! Заболтались, а у тебя режим. 
  Гарольд достал из картонного ящика подозрительно грязного вида бутыль и налил в стакан не менее подозрительную коричневую, густоватую кашицу. 
  - На, пей! - он протянул стакан под самый мой нос. 
  Собравшись отшатнуться от ожидаемой вони я, осторожно принюхавшись, вдруг с удивлением уловил запах какой-то ароматной древесины. Возможно, это были стружки, или опилки. Но консистенция всё равно вызывала у меня вполне небеспочвенные опасения. 
  - Да что ты принюхиваешься?! - возмутился мой друг. - Ещё сегодня утром ты всю порцию выпивал одним залпом, а потом долго облизывал палец, предварительно тща-тельно вытирая им стенки стакана. А сейчас, гляди, по-умнел! 
  Понимая, что меня никто не собирается отравить, я осторожно сделал небольшой глоток. И чуть не умер! Сказать, что это была самая невкусная вещь, которую я пробовал в своей жизни, это значило ничего не сказать! Это был конгломерат всего самого омерзительного, горького, пересоленного, кислейшего, липкого, клейкого и приторного. Я стал бешено плеваться на пол, пытаясь смыть с языка и полости рта противнейшее "лекарство", а глазами стал искать какую-нибудь ёмкость с водой. Единственное, что меня радовало, так это отсутствие спазм в горле и дыхательном тракте. Гарри тем временем уселся на какое-то подобие старого кресла и наблюдал за мной со счастливой улыбкой. Когда же я показал кулак, он от души рассмеялся: 
  - Ну, теперь то я вообще спокоен. По словам твоего лечащего "доктора", в тот момент, когда тебе опротивит лекарство, ты и станешь совершенно здоров. Он утверждал: "Память тогда вернётся к нему окончательно". 
  Давя в себе позывы к рвоте, я пролепетал одеревеневшим ртом: 
  - Дай, гад, хоть чем-нибудь запить! Покрепче! 
  - Ну, не знаю..., можно ли тебе? - он, в раздумии, почесал подбородок. - У меня тут есть алкогольный напиток, крепковатый, но довольно приличный, - он достал из кар-мана куртки плоскую флягу. - Местная, так сказать, достопримечательность. И, к тому же, не последняя. 
  Поймавши брошенную мне флягу, открутил крышку и тоже понюхал содержимое. И ничего не почувствовал: всё перебивал идущий изо рта опротивевший мне запах древесины. Поэтому, обречённо вздохнув, я стал пить, пытаясь распробовать жидкость бесчувственным языком. В горле стало приятно жечь, а через несколько глотков согревающая благодать достигла желудка и утихомирила готовую подняться там бурю. Я одобрительно закивал головой: 
  - Вот чем меня надо было лечить! Как называется? 
  - Саке. 
  Я пивал этот напиток и прекрасно знал, откуда он родом! 
  - Ты говоришь - это местный напиток? Так мы, значит, находимся на.... 
  В этот момент звякнула одна из нескольких бутылок, подвешенных вдоль стены под лестницей. Взглянув на неё, Гарольд скомандовал: 
  - Постоянные гости, всем на чеку! - потом, как бы извиняясь, стал объяснять мне: - Это местные "мздоимцы", часто к нам заходят. Но с нас им брать нечего, порегочут, повыделываются и отваливают. Хоть и надо быть с ними осторожнее: чуть что, махают мечами как подорванные. Мы бы их давно устранили, да неохота засвечиваться, прикидываемся бродягами музыкантами. 
  Вдруг звякнула другая бутылка. Гарри озадачился: 
  - Ого! У них прикрытие - следом ещё кто-то прётся! Но это всё ерунда. Здесь мы находились только из-за панацеи для твоих мозгов. Теперь мы можем уходить. Хотя решать тебе, - он перехватил мой взгляд на лестницу и добавил уставшим голосом: - Да есть здесь запасной выход, есть! Ты лучше решай, что делать будем? 
  - Я ещё не совсем вник в обстановку, поэтому поступай, как посчитаешь нужным. 
  - Ну, тогда, - Гарри стал говорить тише, прислушиваясь к шумам, раздававшимся в здании где-то повыше, - Притворяйся дебилом и наблюдай. 
  Я постарался придать своему лицу вид умственно неполноценного музыканта. Судя по реакции моего друга, у меня это получилось более чем превосходно. Он даже забеспокоился: 
  - Ты чего? Притворяешься..., или опять...? 
  Я презрительно хмыкнул, а потом, закатив глаза ещё больше, радостно замычал что-то нечленораздельное и восторженно захлопал в ладоши. 
  - Смотри, не переиграй! - посоветовал Гарольд. Затем, не сдержавшись, всё-таки подковырнул: - Хотя, возможно, это и есть твоё истинное лицо, которое ты не смог прятать только последние полтора года. 
   
  Но я не стал отвечать едкостью, так как мысли мои, совершенно неожиданно отправились в другую сторону. 
  Земля?! Значит я на Земле?! Всю свою жизнь я мечтал побывать на этой планете. Хоть я прекрасно знал о том, как здесь живут, стремление посетить это место не покидала меня никогда. Ещё в школе я говорил о желании слетать сюда хотя бы на каникулах. Не разубеждали меня в этом ни насмешки товарищей, ни скепсис учителей, ни продолжительные рассказы моих родителей об этом заброшенном мире. Мне хотелось лично увидеть всё земное и подышать воздухом, в котором родились великие гении прошлого, творения и изобретения которых объединили всё Человечество. 
  И вот я здесь! Как странно распорядилась судьба, забросив меня в невменяемом состоянии, пока ещё не знаю, как и зачем, туда, где я решил побывать в обязательном порядке. Мне даже стало обидно. Узнать, что я на Земле и при этом находиться в вонючем полутемном подвале, в незнакомых мне одеждах, скорей всего без денег и оружия и, благо ещё, что в окружении моих лучших товарищей. 
  Уже много столетий, как жизнь на Земле вызывает снисходительный смех, а то и неприкрытое презрение почти у всех людей живущих в Галак-тике. Когда-то вознесшаяся на самую вершину славы и величия земная циви-лизация теперь катилась (по всеобщему мнению) к своему полному упадку и находилась на пути регрессивного развития. Или, как выражались некоторые специалисты, "Жители планеты из-за своих амбиций впали в исторические коллапсоидные кольца зацикленности на собственной значимости и превосходства своих национальных особенностей". Но так говорили другие. Мне же хотелось самому всё здесь увидеть и создать собственное мнение о том, почему именно на Земле были сделаны четыре самых великих технических открытия, по праву занимающих первые места во всех классификациях и исторических рейтингах нашей Галактики. И что интересно, все они были сделаны на протяжении одного - двадцать первого века. 
  Самое первое и, пожалуй, самое главное из них, это создание притана - материала отсекающего или аннулирующего гравитацию. Открытие было сделано в одном из средних государств тогдашней Земли. Фирма, изобретшая притан, долго держала это в секрете. И вначале называлась очень просто: "Доставка всего в любую точку". Даже правительство той страны, состоявшее в то время из воров, лжецов и преступников не могло заподозрить, что под скромной вывеской транспортной компании взрастает самое мощное в мире монопольное предприятие, постепенно входя во все сферы жизни и управления государства. И когда впервые президент "Доставки", а именно так потом и до сих пор кратко стала называться эта фирма, во всеуслышание зая-вил, что мы, мол, можем доставлять всё, что вы хотите и куда хотите, хоть на Луну, в правительстве это сообщение было принято за шутку. Но когда первые гигантские платформы, за огромные, между прочим, деньги, дос-тавили оборудование, людей и всё необходимое на спутник Земли, правящее жульё прямо-таки озверело. Они увидели - какие богатства поплыли в казну "Доставки" от самых богатых и дальновидных бизнесменов Земли и попытались подгрести эти средства под себя. К тому же, самыми мерзкими методами. Но палка оказалась о двух концах. "Доставка" к тому времени так крепко стояла на ногах, что после короткой резни "устранила" прогнившее правительство и поставила у власти своих людей. А фактически - само себя. Остальные страны внешне смирились с таким положением, но приложили усилия всех своих разведок для выяснения секрета производства притана. Самое смешное, что они добились своего, секрет был выведан, но.... К тому времени акционерами "Доставки" стали все самые крупнейшие финансовые магнаты планеты. А кто руководит правительствами и, в конечном итоге, разведками? 
  Началась интенсивнейшая экспансия землян в близлежащее космическое пространство. Надолго забыли о вражде между собой, и даже сами напоминания о войнах стали кощунственными. Каждый человек стал "на вес золота". 
  В течении нескольких лет были освоены Луна, Марс. Чуть позже Венера и даже Меркурий. Огромную роль в этом сыграло второе эпохальное изобретение: способ телепортации вещества. Сокращённо названное: СэТэВэ. К сожалению можно было моментально отправлять в любую точку вселенной только одно - дистиллированную воду. Ну а что может быть лучше? В огромную шахту передатчика СТВ рекой падала морская вода, а приёмник на Луне низвергал из себя в подлунные пещеры прозрачную чистейшую воду. В другом случае: в передатчик на поверхности Венеры, под огромным давлением падали спрессованные газы удушливой, вначале атмосферы. А на Марсе приёмник, тоже под большим давлением, распылял дистиллированную воду, превращая её в необходимые дождевые облака, расходящиеся по всей планете. И при этом, в "отстойниках" передатчиков скапливались несметные количества любых почти металлов и минералов, растворённых как в морской воде, так и в смесях тяжёлых газов. Оставалось только разложить всё это по полочкам и использовать по назначению. 
  Это открытие, как и последующее, с ним связанное, тоже принадлежит ученым "Доставки". Хотя злые языки утверждают, что оно было куплено разбогатевшим конгломератом на корню. И за такие немыслимые средства, что потомки тех, кто его продал, до сих пор не могут потратить, проиграть и протранжирить доставшееся им в наследство достояние. Но суть от этого не меняется. Как, к сожалению, и само открытие. Ибо за прошедшие, с тех пор, полторы тысячи лет лучшие учёные так и не смогли усовершенствовать СТВ для переноса хотя бы ещё чего-либо в каком-либо состоянии. Не говоря уже о всеобщей мечте - телепортации живой материи, а в идеале - человека. 
  Лучшее, что было сделано на основе СТВ, так это третье открытие, названное историками Великим Карманным Чудом. В быту их называли по-проще - краберы. Да и как не назвать чудом маленький карманный прибор, заменивший подобный по величине телефон мобильной связи, но вмещающий в себе и телепередающие и приёмные функции. И самое главное, связь была мгновенной. В момент нажатия кнопки вызова сигнал поступал в ту же секунду на искомый крабер, где бы тот ни находился: в соседней комнате или в другом конце Галактики. Причем - без центральной диспетчерской, внешних антенн, и возможности прослушивать переговоры. 
  Правда и здесь нашлось одно пренепреятнейшее и странное исключение - краберы не функционировали вне пределов нашей Галактики. Пятнадцать веков и здесь не принесли никаких технических улучшений, как ни бились над этой проблемой. Когда это выяснилось многие разведстанции, движущиеся к соседним Галактикам, вернулись обратно. Немыслимо огромные межгалактические расстояния заставили задуматься всерьёз о необходимости подобных экспедиций без надёжной, постоянной связи. Ведь даже четвёртое изобретение землян - нейтронно-кварцевые двигатели, позволит совершить перелёт туда и обратно не менее чем за 600 лет! 
  Естественно, многие экспедиции, после возобновления связи краберами снова вернулись на прежние курсы. Некоторые вообще не беспокоились потере связи и продолжали свой путь. Но.... По всем подсчётам уже должны были возвращаться первые из посланных экспедиций, а от них ещё не было ни слуху, ни духу. В последние два столетия стали отправлять разведбазы к другим галактикам со специальными ракетами обратной информации. Ракеты эти стартовали с борта судна через определённое время (раз в месяц) и, вернувшись к точке, в которой уже срабатывали краберы, автоматически передавали накопленную информацию. Но последние сообщения на данный момент поступили от разведбаз, которым ещё было далеко даже до середины пройденного расстояния. 
  Но это происходило сейчас, а тогда...! Тогда земная цивилизация начала триумфальное шествие по звёздным системам нашей Галактики. Почти одновременно землянами было найдено несколько других цивилизаций, первые из сорока восьми существующих на сегодня. Никто из них не имел между собой связи и сведений друг о друге. По-этому лидерство Земли было принято сразу и надолго. Об этом свидетельствует факт введённого единого летоисчисления, по земному календарю. При начавшемся обмене знаниями объединение цивилизаций и поиск новых пошёл со всё возрастающим ускорением. 
  Самым великим и загадочным во всём этом было то, что подавляющее большинство разумных существ в Галактике являлось "гомо сапиенс". Всего лишь с несколькими исключениями. Единственные различия между людьми были в цвете кожи, волосяном покрове и, очень редко, в росте. Подобные сходства дают темы для споров, дискуссий и выдвижению гипотез о происхождении человека уже полтора тысячелетия, но так и не было найдено общее мнение - как появился разум и почему он разбросан по всей Галактике. 
  Хоть и было одно существенное различие между земной и всеми остальными цивилизациями. Оно состояло в полнейшем отсутствии у последних любых, даже самых мало-мальски религий. Как этому обрадовались деятели различных концессий и религиозных уклонов, более или менее процветающих на Земле. Толпы миссионеров ринулись в открытые миры с целью заполучения новой паствы и расширения ареала своих верований. Но в этой своей экспансии Земля, в конечном итоге, потерпела полное фиаско. Вначале другие цивилизации смотрели снисходительно на строительство храмов, костёлов и мечетей. Если имеешь деньги, покупай землю и строй, что хочешь. В рядах безверцев даже находились сочувствующие привнесённым религиям. Не обошлось и без нескольких тысяч новообращённых. Но со временем все стали полностью игнорировать и совершенно не обращать внимания на миссионеров. И те тихо отдали своим богам свои души. А вновь построенные шикарнейшие и великолепные здания сгодились на объекты, посещаемые немногочисленными туристами, с целью ознакомления с образцами земной архитектуры и зодчества. 
  А к двадцать девятому веку уже утратилось и политическое значение Земли, как центра по освоению космоса и обобщению всего человечества. Основной причиной этого послужило передислоцирование к центру Галактики, как самой "Доставки", так и всех её служб, руководства и капиталов. Что было выгодно для оной во всех отношениях: как с практической, так и с финансовой точки зрения. 
  Но правительство то на Земле осталось. С очень пышным названием: Объединённое правительство всех стран и народов. Привыкшее быть всегда в центре внимания, зная, что к его мнению прислушиваются, оно продолжало навязывать остальным мирам свои нравы, традиции и обычаи. Причем в правительство входило такое количество представителей от каждой из многочисленных стран, что уже само это вызывало здоровый смех у остального населения Галактики. Практически все миры стремились к объединению, как своих многочисленных заселённых планет, так и общего экономического и культурного развития. Почти во всех мирах был введён новый общий язык - галакто. Редко где можно было услышать разговор на местных наречиях и уж совсем большой редкостью, являлись планеты, где галакто полностью отсутствовал. И уж совсем полным абсурдом считалось наличие в любой звёздной системе более чем одного правительства. 
  А с Земли постоянно раздавались вопли о нарушении прав каких-то меньшинств, неслись призывы о помощи в возрождении и восстановлении забывающихся языков и утрачивающихся традиций. Причём призывы эти относились к совершенно далёким и новым мирам. Которые и сами то прекрасно знали, как им существовать. Зато на Земле стало ставиться во главу угла, причём с большой помпой и рекламой, всё традиционное, старое и незыблемое. В каждой стране изучался только свой язык. Проповедовались только свои нравы, обычаи и незыблемость всех правил поведения. Знание галакто даже считалось дурным тоном и подобные "новшества" презирались. Земляне даже перестарались, вводя в свою повседневную жизнь давно забытые манеры и правила поведения, чуть ли не тысячелетней давности. В одной стране стали носиться с ятаганами и жить в шатрах. В другой: бегали со шпагами и вызывали друг друга на дуэли. В третьей попросту рубали мечами головы и вспарывали животы своим противникам. Кое-где даже облегчились до набедренных повязок и приноравливались к луку и стрелам, взывая к ведению здорового образа жизни - на лоне природы и под открытым небом. 
  И это уже было не смешно. Но что было делать? "Доставка", оттолкнувшись от Земли и отряхнув прах её со стоп своих, заботилась уже обо всей Галактике. Ей было совершенно безразлично состояние дел на своей планете-праматери и руководство, если и вспоминало о Солнечной системе, то только при рассказе и прослушивании новых анекдо-тов, главными героями которых были выжившие из ума обитатели "земного зверинца". 
  А "Союз Разума" - детище новообъединённых цивилизаций, проповедовал полное невмешательство во внутренние дела любого мира и свободный выбор своего пути исторического развития. 
  В итоге, Земля катилась к своему закату. Сюда даже перестали приезжать туристы из-за небезопасности подобных путешествий. Сюда даже перестали заглядывать различ-ные бизнесмены, торговцы и даже аферисты. Чем можно разжиться среди отсталых, но амбициозных дикарей? Да ничем, кроме неприятностей! 
  А неприятности, добропорядочные жители Галактики не любили, и искать не собирались. 
  Ну, это они! А я то? Получается, что я недобропорядочный, раз я здесь и, мало того, давно мечтал здесь побывать! Да ещё и притворяюсь полным дебилом! 
  Я почесал огромную кудлатую бороду, в душе и, возмущаясь, что меня не брили, вероятно, всё это время, и соглашаясь с правильностью подобного решения. 
   
  А в подвал тем временем, прямо-таки ввалились, семь человек в самых экзотических и дивных одеждах. Почти у всех за плечами находилось по одному, а то и по два длинных тонких меча, на поясах свисали в сверкающих ножнах кинжалы, очень пригодные для метания, да и для ближнего боя. 
  Мне непроизвольно вспомнились слова моего учителя по фехтованию, пожалуй, самого лучшего в Галактике. "Я ещё ни разу в своей жизни не встречал человека выжившего в современном бою с помощью любого, пусть даже лазерного, меча. Но ты - это он мне говорил, когда я как-то высказался о бесполезности подобного оружия, - должен всегда уметь пользоваться как мечом, так и кинжалом в любой защите и при любом нападении. Когда-нибудь это тебя может спасти!" Действительно спасало, и не раз. 
  "Уж не настал ли опять подобный момент?" - подумал я, рассматривая шумную кампанию. Шестеро было, при всей их разнообразности, по-моему, одного племени. Лишь седьмой явно выделялся длинными свисающими одеждами, в дутых складка которых, можно было спрятать какое угодно современное оружие. Он остался стоять на самой нижней ступеньке лестницы, заняв тем самым очень выгодную позицию. Мне это сразу не понравилось. Но и не только мне одному. Гарри радостно поднял руки вверх и хлопнул в ладоши три раза. По нашему коду это означало: "Всё твоё внимание на последнего!" И первой же фразой дал понять, кому он дал эту команду: 
  - Какие гости! Вот это встреча! Роберт, дружище! Посмотри-ка, что у нас осталось для угощения? 
  Роберт! Да, это тот самый парнишка, что сидел на деревянном ящике ближе всех к лестнице. Чуть ли не ломаясь в умильном поклоне, он вскочил и стал неловко рыться среди ящиков и прочее рухляди, накиданных возле него. С видом начинающего фокусника он извлёк откуда-то две двухлитровые бутылки с тёмно-красным вином. Я это понял по этикеткам, на которых красовались виноградные гроздья. И Роберт! Роберт даже с этими несуразными бутылками смотрелся как сама невинность. 
  Любой, глядящий впервые на его курносое лицо, усыпанное веснушками, никогда бы не принял его за опасного противника. И те, кто отнёсся к Роберту подобным образом, почти все превратились в навоз. Этого неповоротливого на вид мальчишку мы, между собой, называли "Молния". Если кто и мог кидать любые предметы со смертельной точностью лучше меня, так это был он. Роберт иногда показывал один из своих коронных трюков. Делая сальто, он одновременно кидал банку с консервами и нож. При этом банка оказывалась пришпиленной к стене в любом заданном месте. Именно по-этому он "работал" со мной на многих рискованных заданиях, и я был рад, что Гарольд не отказался от его услуг. Несмотря на одно большое пикантное недоразумение, произошедшее между ними в недалёком прошлом. 
  Роберт, подскочив к Гарольду, услужливо протянул обе бутылки: 
  - Вот, маэстро! Ещё целых две осталось! 
  Маэстро?! Я чуть не засмеялся, вспомнив, что ни у одного из нас, кроме Малыша, конечно, нет музыкального образования. 
  - Всего то?! - угрожающе прорычал Гарри, беря бутылки и злобно сдвигая брови. - А где ещё две?! Потрох ты эдакий...! 
  - Так ведь с утра так пить хотелось и, пока вы спали, я и не заметил, как одну, по чуть-чуть и выпил до дна, - смущённо затараторил Роберт. - А другая..., - он виновато развёл руками, - Разбилась.... 
  - Ах, ты!!! - Гарри хотел замахнуться, но, вспомнив, что у него в руках, спохватился и заорал: - Совсем охамел?! Алкаш чёртов! Ну, погоди, я те позже всыплю! Пшёл на своё место! 
  Воровато оглянувшись, Роберт повернулся и собрался идти к своему ящику, но Гарри вдруг сделал шаг за ним вслед и, изо всей силы, пнул ногой под зад. Под дружный хохот прибывших Роберт сделал несколько кувырков и распластался возле самой лестницы. Приняв сидячее положение, одновременно потирая ушибленные зад и голову, оби-женно заскулил: 
  - Ну что вы, маэстро?! Ведь ещё же целых две осталось! - чем вызвал ещё большее веселье у окружающих. 
  - Ты теперь у меня одну воду пить будешь! - убеждённо пообещал "маэстро" откупоривая первую бутылку. Сделав несколько неслабых глотков, он передал вино самому грузному и внушительному на вид самураю, вероятно, их предводителю. Потом открыл вторую и, тоже надпивши, вручил другому, самому ближнему к нему гостю.                     - Угощайтесь ребята! Как у вас говорится: чем богаты, тому и рады. Хоть и немного, но от всей души. 
  Гости стали не спеша пить, передавая вино друг другу. Видимо подобное происходило при каждом их посещении. В первый момент удивившись, что мой друг не угостил вначале других, я вдруг вспомнил ещё одну печально-известную особенность жизни на Земле. Здесь делались самые страшные и опасные яды и галлюциногены, запрещённые и не допускаемые в другие миры. Поэтому любые предосторожности в этом направлении на древней планете не были излишними. 
  - Неплохое, неплохое! - одобрительно причмокнул бритый толстяк. - Конечно, не самое лучшее.... 
  - Ну, так, - сокрушённо поднял плечи Гарри, - При наших то доходах?! Скоро совсем от голода изойдём. 
  - А что ж так? - удивился вожак, - Перестали подавать? 
  - Перестали?! Так ведь с самого начала и не подавали! - возмутился наш маэстро. - Я всё-таки решил послушать твоего совета и перебраться в Токио. Думаю, столица нас лучше прокормит. Как, ты говоришь, зовут твоего брата, к которому мне надо будет обратиться за помощью? 
  - Сандаки! Он заправляет в районе Перешейка и если сошлётесь на меня поможет вам обустроиться, - самурай говорил на ломаном галакто, но вполне сносно и понятно. - Хотя..., если бы вы захотели, и здесь я бы подобрал для вас занятие! - сказав это, он оглянулся назад, а потом, как бы невзначай сделал шаг в сторону. Теперь между мной и стоявшим на лестнице никого не было, и я почувствовал, что меня пристально разглядывают. И с каким-то нездоровым интересом. Я продолжал сидеть, согнувшись и чуть раскачиваясь, монотонно мыча себе под нос и, грязным пальцем перебирая рёбра лежащего рядом моего музыкального инструмента. 
  - Да нет! - оживлённо продолжал разговор Гарольд. - Ты знаешь, мы люди творческие, думаю и так себе на жизнь заработаем. Ты бы знал, как нам здорово жилось на Ов-чаре! Мы выступали в лучших заведениях и ресторанах и катались как сыр в масле. Если бы не этот гад аккордеонист, что б он сдох при рождении! - он со злостью сплюнул на пол. - Угораздило идиота спереть шкатулку драгоценностей у родственницы самой королевы! И вот результат: он там гниёт в песках, а мы здесь прозябаем. Да ещё и брату мозги отбили, - он сочувственно, чуть ли не со слезами погладил меня по голове. - Там полицейские хуже зверей! Хорошо хоть всех не покалечили. 
  - Сравнил! - хмыкнул самурай. - Здесь у нас совсем другие порядки. И люди вроде нас живут припеваючи, - потом заржал и скаламбурил: - Или под песни таких как вы, ла-бухов! 
  И вот тут он сделал грубую ошибку, которая решила участь всех гостей. Полуобернувшись, он сказал несколько фраз на гортанном местном наречии, совершенно, правда, для меня непонятном. Но один из его людей вдруг перевёл эти фразы на пиклийский обращаясь к человеку на лестнице: 
  - Шеф спрашивает: долго ли нам ещё здесь торчать и тот ли это человек, что вам нужен? 
  Пиклиец, а в том, что он был "оттуда", мы догадались все сразу же, в раздумье пробормотал на своём родном языке: 
  - Побрить бы этого дурика..., - чуть помедлив, принял решение и скомандовал на галакто: - Подведите-ка его ко мне поближе, а то я даже рост не могу рассмотреть! 
  Предводитель самураев, явно не привыкший что бы ему давали указания, с кислой мордой прогаркал что-то своим людям и указал на меня. Двое из них подскочило ко мне, и попытались поставить на ноги. Я их поджал и замычал ещё громче. Заметив, что Гарри забеспокоился, самурай похлопал его по груди и заулыбался: 
  - Не бойся толстяк, ничего твоему брату не сделают! 
  Но мой друг уже всё просчитал и дал следующую кодовую команду: 
  - Он же бедненький и так побитый, а вы ему ещё и все ПОСЛЕДНИЕ ЗУБЫ ВЫБЪЕТЕ! - это он говорил обеспокоенным голосом, просительно сложа руки не груди и чуть ли не целуя похлопывающую его руку. 
  Тем временем меня поволокли к лестнице. Все самураи явно не ожидали от нас ничего плохого и совершенно не были готовы к схватке. 
  - Он же совсем не сможет потом КУШАТЬ! - дал Гарольд заключительную команду. 
  Но моусовец что-то почувствовал. Глаза его вспыхнули, а с уст сорвалось короткое ругательство. Длинные одежды опасно зашевелились, топорщась поднимаемым оружием. И у него было выгоднейшее положение! Единственно, о ком он забыл и не обращал должного внимания - Роберт. Метко брошенный обломок стальной арматуры пронзил глаз пиклийца и вылез из затылка. Он рухнул как мешок, так и не успев воспользоваться ничем из своего арсенала. Ещё в момент падения его тела, я резко вытянутыми ногами, махом сбил поддерживающих меня молодцев, схватил их головы локтевыми захватами и изо всей силы пригнулся к полу. Их шейные позвонки хрустнули как раздавленные спичечные коробки. 
  Гарольд, тем временем, превратил свои руки из просящих в карающие. Выхватив у стоящего к нему боком вожака меч, он почти отрубил тому голову с расширенными от удивле-ния глазами и, не давая мечу остановиться, вспорол живот и грудную клетку другому самураю. И этот успел лишь уронить бутылку, да попытаться дотянуться до наспинного меча. Но так и упал на спину с заведённой за голову рукой. 
  Пятый самурай оказался единственным, кто попытался и имел возможность причинить нам вред. Молниеносно выхватив меч, он нанёс такой страшный и коварный удар в направлении Николя, что тот спасся только чудом, уйдя в заднее сальто и грохнувшись всем телом о стенку. Нападавшему оставалось только довершить расправу, он уже и шаг сделал в сторону намеченной жертвы. Даже рот раскрыл для готового вырваться крика о помощи, но так и замер. А потом медленно осел на пол. Из простреленного маленькой ядовитой стрелой горла, раздался лишь булькающий храп агонизирующего тела. Это выстрелил из своей "флейты" Армата. До этого он игрался ею как простым музыкальным инструментом. Я мысленно успел удивиться этому, так как Армата всегда специализировался только на самом современном и сложном вооружении. 
  С "переводчиком" вообще получилось как нельзя лучше. Крутнувшись по полу, Роберт сбил его с ног и оглушил, ударив ребром ладони по затылку. За такую прекрасную работу я, не удержавшись, показал большой палец. По-добный жест был большой похвалой с моей стороны. 
  На весь этот скоротечный бой ушло не больше четырёх секунд. Не раздалось ни одного громкого крика, могущего привлечь внимание сверху. Но мы все замерли на некоторое время, прислушиваясь - не подойдёт ли к самураям подмога. Всё было тихо. Гарольд подскочил к углу с бутылочными сигнали-заторами и стал легонько подёргивать за отдельно висящую верёвочку. Отдавая, при этом вполголоса указания: 
  - Танти, поищи оружие на этом, - он кивнул мне в сторону пиклийца. - И держи лестницу! Роберт, тащи переводчика в подсобку и подготовь к домутилу. Все трупы туда же и здесь немного прибрать! 
  Я расстегнул длинные одежды распростёртого у лестницы трупа и вздрогнул, увидев в остывающей руке мощнейший парализатор с включённым индикатором готовности и на полном режиме. Ему не хватило какой-то десятой доли секунды! Сейчас бы мы валялись бесчувственными мешками среди этих куч мусора на пыльном и грязном полу. Если бы не Роберт.... 
  Парализатор удобно примостился в моей руке, направленный раструбом на верхушку лестницы. Другой рукой я вытащил из нагрудного кармана трупа изящный пистолетик и отправил в объёмистый, но до этого совершенно пустой, карман моих штанов. Ребята в отличном темпе спровадили все тела за угол подвала и прикрыли кровь на полу различным мусором. Гарри, прислушиваясь к рывкам верёвочки, говорил; 
  - Малыш видит одного: тот стоит в другом конце ангара и переговаривается с кем-то, кто стоит на выходе из здания. Значит их ещё минимум двое. Даю ему команду: если удастся, пусть убирает, кого может, но тихо. Идём в подсобку, послушаем, что поболтает наш "полиглот". 
  Мы пробежали за угол и вместо ожидаемой кучи тел, я увидел торчащую из люка в полу голову Николя. Он держал на уровне глаз готовый к бою небольшой автомат с коротким стволом. Скорей всего изъятый всё из того же, недавно ещё ходячего, "арсенала". 
  - С шажшывными! - обрадовано прошепелявил он, выскакивая наверх и пропуская нас в "подсобку". 
  - А где ж твои зубки то, красавчик? - удивился я, заметив пустой провал между его губами. 
  - Слышь, дантист! - вмешался Гарри, уже спустившийся под пол и высовывая оттуда своё лицо. - Ещё успеешь наслушаться жутких и длинных историй о наших мытарствах с невменяемой персоной. Прыгай сюда! А ты, Николя, стань к углу и лупи любого, кто сюда полезет. Малыш сюда уже не вернётся. Смотри только, что бы бомбу сюда не бросили! 
  Действительно, обстановка была не до расспросов. Неизвестно было, и сколько человек охотится за нами, (а может только за мной?) наверху. Может вообще всё здание оцеплено? Мы пробежали по слабоосвещённому коридору, стены которого были увиты ржавыми трубами и прогнившими кабелями и, сделав два поворота, оказались в большой круглой комнате. Лампа слепящим светом охватывала стоящие по периметру баки и, в центре, прикрытый решёткой, зев уходящей вглубь шахты. Всё ещё бесчувственный переводчик был привязан к железному креслу. Роберт стоял рядом, держа в руках ампулу с домутилом и вопросительно глядя на нас. 
  - Давай, вводи! - скомандовал Гарольд. 
  - Стоп! - вмешался я. - Есть антидот? 
  - Есть, но очень мало: всего две порции. 
  - Ему нет смысла врать, - объяснил я своё поведение. - Приведи-ка его в чувство! 
  Роберт, из стоящей рядом бочки, зачерпнул воду вместительным ковши-ком и стал поливать привязанного. Тот вздрогнул, застонал и стал медленно покручивать головой, разминая ушибленные мышцы. Налитые кровью глаза немного прояснились и он, лишь мельком взглянув на свои привязанные руки, уставился на нас. 
  - Как зовут? - я спрашивал громко, кратко и голосом совершенно не допускающим ни возражений, ни снисхождения. 
  - Цой Тан! - ответил переводчик, поморщившись от боли в затылке. 
  - Знаешь, что такое домутил? - он вздрогнул: 
  - Знаю! 
  - Вводить? - я показал пальцем на ампулу в руках Роберта. 
  - Не надо! 
  - Сколько моусовцев наверху? 
  - Ещё трое. 
  - Как и где они расположены? 
  - Один на входе в здание и двое в машине, метрах двадцати от портала. 
  - Кто ещё есть наверху? 
  - Больше никого. 
  - Что или кого они ищут? 
  - Уже третий день мы с ними обходим все трущобы в поисках какого-то человека. Особенно тщательно они осматривают шизиков, дебилов и прочих чокнутых. И с очень большой предосторожностью, как нам казалось, даже излишней..., - он ощупал взглядом мою фигуру и саркастически приподнял уголки губ: - Теперь мне уже так не кажется! 
  - Кто эти пиклийцы здесь? 
  - Официально - торговые представители какой-то фирмы. 
  - А не официально? 
  - Скупают любую отраву, которая попадается, и подкармливают разных..., вроде нашего шефа. Иногда набирают желающих в экспедиции на Новые миры. Ну, по крайней мере, так они говорят, - вздохнув, добавил: - Я тоже хотел улететь.... 
  - Поэтому и выучил языки? 
  - Да! Надоело в этом болоте. 
  - Что ещё важного знаешь, что надо знать нам? Только быстро! 
  Он на секунду задумался: 
  - Машина у них только с виду простая, а внутри чего там только нет. И главное - может летать! - мы многозначительно между собой переглянулись. - А самый опасный среди них, тот, что стоит на выходе. Раньше он был звёздным охотником. 
  - С чего ты взял? - я не скрывал недоверия. 
  - Я возле них уже несколько месяцев подвизаюсь, - доверительно сооб-щил Цой Тан. - Ловлю каждое слово, заглядываю всюду, где удаётся. И ещё - у него есть крабер. 
  - У кого?! - вырвалось у меня. 
  - У бывшего охотника! Он его всегда носит с собой. 
  Вот это да! На Земле краберы были строжайше запрещены. Их могли иметь только члены правительств и уж о-очень крупные воротилы. В этот момент послышался шорох и из шахты показался Армата: 
  - Выход разблокирован, вокруг ни души! 
  - Этого..., - я показал пальцем на сжавшегося переводчика, и Роберт во-просительно сделал рукой жест по горлу. - ...Нет, нет! Просто сделай, что бы он не шумел и не мешал! 
  - Есть дайенский шарик! - подсказал Гарольд. 
  - Чудесно! - разрешил я. Пять секунд, и голова Цой Тана оказалась в белом матовом шаре, немного обвисающем на его плечах. Это коварное изобретение из системы Дайен позволяло пленнику только дышать, лишая, в то же время, слуха, зрения и возможности говорить. Снять его без кодового слова было почти невозможно и при попытке острые, ядовитые струны тут же впивались в лицо, вызывая скоротечный конец. Шарик действовал только пять часов. Если его за это время не снимали то, в зависимости от заданной команды: "смерть" или "жизнь", он либо умерщвлял пленника, либо расслаблялся и отпускал голову своей жертвы. Дайенский шарик был удобен и в хранении: не больше средней книги в сложенном состоянии. Если мы не вернёмся сюда - участь пленника будет решена: много видел и знает. Хоть он и мог пригодиться. 
  - Мы все, к выходу, туда, где машина. Удастся взять целой - хорошо! Возьмём кого-то живым - вообще прекрасно! Но! Никто из них не должен уйти! - хоть я и постоянно перехватывал командование у Гарольда, но тот выглядел вполне довольным. - Роберт, бери парализатор. Коси под кого хочешь, но водилу выруби. Остальных: не цацкаться, валите сразу. Вперёд! 
  Спустившись в шахту, пробежали пару узких сырах подвалов, поднялись по нескольким пролётам, нырнули в какой-то лаз и, наконец, выбрались через проём бывшего камина в большую залу. Она была без единой целой двери и окон, потолка и, даже, крыши. Вместо крыши, на десятиметровой высоте, чудом держались перекрученные железные балки, готовые рухнуть в любой момент. 
  Армата первым выглянул из углового окна и сообщил: 
  - Никого! Ну, кроме тех, что обычно. 
  - Где их машина? - я тоже выглянул, обозрев улицу, заваленную по обочинам самым разнообразнейшим и немыслимым металлоломом и полуистлевшими спальными модулями. Между ними бродили, сидели или ещё чем угодно занимались люди самых разных форм и норм поведения, в самых диких и несусветных одеждах. 
  - За тем углом, - Гарри показал взглядом на ближайший остов какого-то древнего завода. 
  - Далеко с другой стороны? 
  - Пока мы дойдём с этой, Роберт будет уже там. Он всегда у нас бегает, как мальчик на посылках. На него никто не обратит внимания. Давай, в темпе! 
  Роберт тут же, полусогнувшись, пробежал между хламом и обломками, валяющи-мися на полу, и скрылся в проёме с другой стороны. 
  - Пошли? - я спрашивал у Гарольда, так как не знал местности. 
  - Через соседнюю комнату! - скомандовал тот. - И дай мне руку! - заметив моё недоумение, подковырнул: - Ты что, забыл о своём кретинизме? Опять память потерял? 
  "Интересно, - подумал я, - Долго ли он будет надо мной издеваться? Хотя..., по-следние полтора года..., совсем не могу поверить! Чувствую: наслушаюсь я ещё от них леденящих душу историй о моей.., м-м..., болезни. Надеюсь, время для этого будет. А ведь они ещё и приврут, смеха ради!" 
  Мы шли по улице, проезжая часть которой была сделана из "вечного асфальта". Сейчас им уже давно не пользуются из-за слишком огромной стойкости к внешним факторам, а вот раньше! Мода на "Загальское чудо" была фантастическая: ведь производители (раса людей-карликов из системы Загаль) давали гарантию ни много, ни мало - на пять тысяч лет! Это уже как-то потом выяснилось, что обратное превращение асфальта в пушистую стружку специальным и опасным облучением обходится в миллион раз дороже, чем его производство и укладка. А ведь транспортные артерии меняются довольно-таки часто. Асфальт, правда, легко разрушался и в открытом космосе, но от этого было не легче. Я вспомнил как "убирали" подобные улицы при необходимости. Двух, а то и четырёхкилометровые участки отрезали друг от друга, поднимали гигантскими дирижаблями и топили в отведённых для этого, самых глубоких участках океанов. И там "Загальский асфальт" будет мокнуть ещё не одно тысячелетие (если не один десяток). 
  А здесь, подобная стойкость, не была излишней. Видно было, что вся жизнь местных обитателей вращается возле подобных "стержней" прочного и неизменного. И если бы не проносящиеся изредка огромнейшие грузовики, то, вероятно, даже всю проезжую часть давно бы заставили жилищными модулями (кто же хочет жить в зданиях готовых в любой момент рухнуть в любую секунду?), коробками, домиками и различными торговыми и стряпчими точками. 
  Гарольд иногда здоровался с кем-то, а я косил глазами, припадая на обе ноги и "давал" себя тащить за руку. Армата сразу же ушёл вперёд и я его уже не видел. Ну а нам, видимо, не приличествовала излишняя поспешность. 
  - Ты чего идёшь как гусь лапчатый?! - зашипел Гарольд обернувшись. - Иди, просто ссутулившись и подмыкивай негромко под нос! Ты же так раньше не ходил! 
  - М-мордашка м-милая м-моя! - замычал я в ответ, распрямляя ноги и ссутуливая плечи. - Тебе не угодишь! 
  Мы свернули на заброшенную улочку, ведущую к громадине полуобвалившегося завода. Здесь уже никто не жил, по крайней мере, на виду. Кому же была охота окончить своё существование под обломками. А если кто и жил внутри, то у них, наверняка, имелись более опасные угрозы для бренных тел, чем падающие глыбы с арматурой. Как мы, например. Интересно, сколько мы прожили в этом подвале? И все это время я ел эту ядовитую кашицу? Ужас, какой! 
  Дойдя до угла, стали аккуратно из-за него выглядывать. Машина у них действительно была внушительная. А если она и вправду летела! Только бы захватить её не повредив! В противоположном конце улицы послышались резкие выкрики продавца водой. Этого свидетеля нам только не хватало! А тут ещё, обгоняя нас, спешащей походкой просеменил какой-то местный, в длинном халате, островерхой шляпе и с огромной корзиной за плечами. Корзину он нёс с помощью ремня одетого на лоб. И только по острому, мелькнувшему в профиль носу я, с облегчением, узнал его: Армата! Он уже почти поравнялся с машиной, когда на противоположном тротуаре показался бегущий к "большой" дороге разносчик, скорей по привычке, продолжающий расхваливать холодные напитки. 
  - Ей! - крикнул Армата, призывно махая рукой. 
  Разносчик, теперь я уже прекрасно рассмотрел Роберта, подбежал, поставил заплечный бак с бутылками и баночками рядом и, обмахивая шляпой разгорячённое лицо, стал ждать, пока заказчик не даст деньги. А тот всем своим видом напоминал прижимистого и скупого крестьянина, который если и расстаётся с деньгами, то чуть ли не целуя каждую монетку. Медленно достал завязанный в узел платок, медленно отсчитал нужную сумму. Одну монетку даже поднял вверх, как бы просвечивая её в луче заходящего солнца - не фальшивая ли. Разносчика это нервировало, видно было, что он торопится. Он то нахлобучивал свою шляпу на голову, то снова срывал и начинал яростно обмахиваться как веером. По нашим кодовым сигналам это означало: машина не просматривается внутри, непрозрачные стёкла. А это было чревато при применении парализатора. Стекло могло быть с отражающим слоем, а если и нет, то могло ощутимо снизить поражающий эффект при стрельбе. 
  И тут в здании глухо зацокали разрывные пули. Дверь машины неожиданно открылась и из неё выскочил юнец очень внушительного вида и, презрительно гаркнув: 
  - Пошли вон отсюда, крысы! - сделал шаг вверх по полуразрушенным ступенькам. Это был его последний шаг в жизни: Армата раскроил его глупый череп увесистым трофейным кинжалом. А секундой раньше Роберт задействовал парализатор, направив его в проем закрывающейся дверцы. Машина резко дернулась, потом клюнула носом, дергаясь, проехала метров десять задним ходом, забрала вправо и, с ускорением, грохнулась в одиноко стоящую стену. И, вроде как, замерла. Зато стала раскачиваться стена, заша-тавшись как живая. Мы обмерли, наблюдая, куда она рухнет. И она обвали-лась, к счастью, в про-тивоположную от машины сторону. 
  Под этот шум, из темнеющего проёма, бывшего некогда парадного входа, прямо-таки выкатился, последний из моусовцев. Он действительно был опытным бойцом. С одного взгляда он оценил обстановку и стал стрелять по Армате и Роберту. Тех спасла только сноровка да чудом уцелевшая, до сих пор высокая тумба, стоявшая у подножия лестницы. Они рухнули за неё как подкошенные. А моусовец продолжал стрелять их автомата, раскрашивая в пыль кирпичную тумбу, одновременно отбегая задом в моём направлении. И при этом левой рукой он умудрялся стрелять из пистолета в портал, откуда только, что выскочил. Было очевидно, что его кто-то преследовал, Он даже имел явное ранение в ногу и сильно её тянул. Иногда оборачиваясь, он приближался к нашей засаде. Я уже мысленно представил, как мы с Гарри его заломаем, как вдруг моусовец, словно что-то почувствовав, метнулся через улицу к большому пролому в стене. А в приближающихся сумерках у него была неплохая возможность уйти, да и крабер вроде у него имелся. Вдруг успеет кому-нибудь дать сигнал?! Мне ничего больше не оставалось делать, как выстрелить ему прямо в голову из позаимствованного пистолетика у его, уже тоже покойного, товарища. Они, наверное, и встретились в тот же момент на том свете, удивляясь: как быстро судьба их вновь свела вместе. 
  А нам было не до них, мы бросились к машине. Как она нам была нужна! Роберт уже возился с дверкой, пытаясь её открыть. 
  - Армата! - скомандовал Гарольд. Надо было узнать о наших в здании: - Ищи Малыша и Николя. Давай им знать о себе голосом. Потом тащите сюда переводчика! 
  - Меня уже не ищи! - сказал Малыш, выходя из здания и хлопая по ладони пробегающего мимо Армату. 
  - Ты ещё больше вырос или мне кажется? - обрадовано спросил я, протягивая обе руки для приветствия. 
  - Не знаю, вырос ли я, но то, что ты вроде как заново родился, меня радует и воодушевляет! - мы обнялись. Затем он отстранился, разглядывая моё лицо и, с трагизмом в голосе, добавил: - Хотя, и огорчает тоже! 
  - Почему? 
  - Посуди сам: тебе стало легче ориентироваться в жизни, но вокруг сразу выстрелы, кровь, смерть.... То ли дело витать в блаженном неведении относительно мерзостности бытия нашего.... 
  - И ты меня поддевать собираешься насчёт моего недавнего недомогания? - зная Малыша, я в этом не сомневался. 
  - Слышь, ты, Боендаль! - не дал нам порадоваться встрече Гарольд. - Открой-ка лучше машину! Ещё успеете наболтаться о "вашем, потустороннем" мире! - и хихикнул, радуясь удачному намёку на общность моей болезни и способа мышления Малыша. 
  - Это он всегда так - обижает маленьких! - пожаловался незлобно Малыш и стал ощупывать своими длинными, чуткими пальцами замок двери. - Я уже дождаться не мог, пока ты выздоровеешь. Этот хам совсем раскомандовался; каждый день мне давал внеурочные наряды. 
  - Он что, серьёзно? - я воззрился на Гарольда. 
  - Да что ты его слушаешь?! - возмутился тот. - Этот длинный шланг вообще за холодную воду браться не хочет. Где прислонится к стене, там сразу и дрыхнет. Только и ищет, где полегче. 
  - А почему это я должен искать, где потяжелее? - наивно спросил Малыш, весело мне подмигивая. 
  Планка замка под его пальцами пошла вовнутрь и дверь разблокировалась. Мы осторожно её открыли, заглядывая в салон. Водила был парализован, но не на все сто про-центов. Он пытался непослушной рукой ввернуть кресло, которое разложилось при ударе, в прежнее положение. Хорошо, что мы успели успокоить его раньше. 
  - Гарольд! - обратился я к другу. - Иди, обыщи того, последнего, моусовца. Ты не забыл, что у него может быть крабер? Оббери с него всё что удастся. Да, кстати, Малыш, это ты ему подранил ножку? 
  - Да! Вот таким диском, - он вытащил из кармана круглый металлический блин, по краям которого хищно торчали изогнутые острые лепестки. 
  - Это я его научил! - похвастался Роберт, помогая мне связать водилу и запихнуть его в отсек за пассажирскими сиденьями. 
  - Да, староват только немного твой ученик! - констатировал я. 
  - Зато, какой способный! - с умилением подчеркнул Малыш. 
  - Разбирайся, давай, быстрей с приборами, а мы уж тебя сами похвалим! - прекратил пустые разговоры Гарольд, подтаскивая тело убитого мною охотника. - Роберт, снимай амуницию с того молодого лопуха, и тело оттащи куда-нибудь подальше, с глаз долой. А я раздену этого. Дождёмся всех наших и будем сматываться. 
   
  




  Коментарии (6)
1. Написал(а) Михаил, в 21:09 08.03.2009
Эта книжка мне очень понравилась, я её 3 раз уже перечитываю, огромное спасибо автору за эту книжку!!! :grin
2. Написал(а) Юрий Иванович, в 12:40 05.06.2009
Спасибо, Михаил! Мне очень приятно, что Вы так прониклись красотой нового мира Доставки
3. Написал(а) Андрей, в 23:30 29.08.2009
Отличная работа! читается на одном дыхании... Хотелось бы надеяться, что вы еще порадуйте читателя увлекательными и захватывающими приключениями героев, как в мире Доставки, так и в тройной радуге.Желаю вам удачи и успеха во всех творческих и иных началах!
4. Написал(а) Юрий Иванович, в 10:27 03.10.2009
Уже почти написана книга "Дорога к звёздному престолу" книга первая: "Нелегко в учении..." Про молодость Тантоитана.
5. Написал(а) Юрий Каширин, в 11:28 22.03.2011
Добрый день Юрий. Мне очень понравились Ваши книги. Хотя есть маленькое "Но". Я прочитал "Дорога к звездному престолу", потом "Дорога к звездному престолу 2", потом "На древней земле" и понял, что после второй книги огромный кусок пропущен. И вот теперь не знаю, читать дальше или ждать выхода недостающей части? На Вашей страничке информации не нашел.
6. Написал(а) Наталья Владимировна, в 03:10 26.08.2012
Очень понравилась эта серия! Я в восторге! Все семь книг были прочитаны на одном дыхании. Спасибо Вам за столь приятное времяпровождение! Скажите, а продолжение будет? Или еще параллельные в этом мире книги? Я так и не поняла что случилось с Ромой и Магдаленой?! Еще раз спасибо, я под впечатлением!

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять коментарии.
Пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите в ваш аккаунт.

 
< Пред.   След. >